БАЗА ДАННЫХ, СОСТАВЛЕННАЯ ПО АРХИВНЫМ ДОКУМЕНТАЛЬНЫМ ИСТОЧНИКАМ МАССОВОГО ХАРАКТЕРА, КАК СПОСОБ ИСТОРИКО-ДЕМОГРАФИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВ

Description
БАЗА ДАННЫХ, СОСТАВЛЕННАЯ ПО АРХИВНЫМ ДОКУМЕНТАЛЬНЫМ ИСТОЧНИКАМ МАССОВОГО ХАРАКТЕРА, КАК СПОСОБ ИСТОРИКО-ДЕМОГРАФИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ СЕМЬИ И ДОМОХОЗЯЙСТВА КАРЕЛЬСКОГО КРЕСТЬЯНСТВА XIX ВЕКА

Please download to get full document.

View again

of 7
All materials on our website are shared by users. If you have any questions about copyright issues, please report us to resolve them. We are always happy to assist you.
Information
Category:

Public Notices

Publish on:

Views: 0 | Pages: 7

Extension: PDF | Download: 0

Share
Tags
Transcript
    279 БАЗА ДАННЫХ, СОСТАВЛЕННАЯ ПО АРХИВНЫМ ДОКУМЕНТАЛЬНЫМ ИСТОЧНИКАМ МАССОВОГО ХАРАКТЕРА, КАК СПОСОБ ИСТОРИКО-ДЕМОГРАФИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ СЕМЬИ И ДОМОХОЗЯЙСТВА КАРЕЛЬСКОГО КРЕСТЬЯНСТВА XIX ВЕКА И. А. Чернякова Петрозаводский государственный университет, Петрозаводск Исследование выполняется при финансовой поддержке РГНФ в рамках научно-исследовательского проекта "Брак, семья, домохозяйство в жизненной стратегии кре-стьянина-карела доиндустриальной эпохи", № 11  – 01  – 00143a Работа выполняется при финансовой поддержке в рамках Программы стратегическо-го развития ПетрГУ на 2012—2016 гг. в ходе реализации комплекса мероприятий по  развитию научно-исследовательской деятельности The investigation is focused on the observation of the historiography devoted to the Russian pre-revolutionary familly and household structures. Under the main attention are some problems around of classification and expecially simplification of the archival data on the process of classification of families by types. There is the method of database which author developed and used in own investigation to-wards the Karelian peasantry of 19 th  century described in details. Актуальность  заявленной теме сообщает акцентированное внимание современного общества к гендерному аспекту социокультурной истории. На-учные дискуссии о пределах индивидуальной свободы и социальной необхо-димости неизбежно обращаются к жизнестойкости семейных коллективов. Подчеркнем, что не только в Западной Европе, где едва ли не с позднесредневековых времен весьма заметной стратой в любом локально взятом сообществе были мужчины, никогда не вступавшие в брак, но и в Рос-сии стали привычными констатации кризиса семьи и семейных ценностей. Определенно, аргументом в пользу изучения типологии традиционного семейного поведения предстает ситуация, очерчиваемая в современной аме- риканской социологии. Налицо тенденция к исчезновению семьи как доми-нирующего союза женщины и мужчины для воспроизведения потомства, де-терминированного жизненной стратегией человеческого сообщества в целом. Если в 1970 г. согласно данным Вильямса Брайана, Стэси Сойер и Карла Валстрома, более 80% американцев (81,3) так или иначе проживали в составе семей и менее 20% (18,7) — вне их, то в 2000-м доля семейных заметно    280 уменьшилась (69,7%), при этом явно перестала доминировать семья с детьми. Уменьшение ее доли произошло с 40,3 до 24,1%. Обращает внимание, что бездетные заметно превалируют среди семейных пар (28,7%). Одновременно увеличилась (с 10 до 15%) доля так называемых 'других семей', под которыми понимаются вовсе не расширенные (extended) или составные (multiple) ретро-традиционные семьи, а часто однополые семейные союзы. В то же время до четверти всех американцев в 2000-м году строили свою жизнь как одиночки. Вместе же с другими 'не семьями', то есть, какими-то коллективами, в силу обстоятельств выбравшими коммунальное проживание, доля таких лиц воз- росла до 30%, что уже близко к трети всего населения [Brian et al., 2005]. В свете этих данных неудивительно чрезвычайное и стойкое внимание зарубежной историографии к традиционному семейному поведению в Рос-сии, большая патриархиальная семья в которой являлась, по выражению американского исследователя Питера Запа, чьи работы наиболее цитируемы и признаны классическими в данной области знания — “главным богатством  российского крестьянина” [Czap, 1983]. Особую своевременность нашей ра-боте сообщает то обстоятельство, что эта проблема — традиционное брачное и семейное поведение в локальных этнических сообществах — активно раз- рабатывается в последнее время в финляндской историографии. Объектом  исследования в территориальном плане являются пять ка- рельских приходов с центрами в Ялгубе (Олонецкая Карелия), Сямозере (Приграничная Карелия), Реболах (Северная Олонецкая Карелия), Панозере (Беломорская Карелия), а также в селе Пятницком (Тверская Карелия). В сотне в общей сложности деревень этих приходов-округов, находившихся в зонах компактного расселения соответственно карелов-людиков, карелов-ливвиков, собственно карелов и так называемых тверских карелов, в послед-ней трети XVIII столетия, согласно нашим подсчетам, проживало без малого шесть тысяч человек. К середине XIX века их населенность возросла и со-ставила более девяти тысяч человек. Задачей  поставлено последовательное, по возможности исчерпываю-щее в микроракурсе каждой из выбранных приходских территорий, отсле-живание количественных параметров в парадигме «брак, семья, домохозяй-ство» по архивным данным массового характера на основе методических выкладок кембриджской группы [Laslett, 1972] с  целью  выявления искомой зоны перехода от западной модели брачного поведения к восточной [Хадж-нал, 1979]. Здесь, в северо-западном российском приграничье, локальные ка- рельские сообщества веками жили под активным воздействием поведенче-ских стереотипов, нередко контрастных, доминировавших с одной стороны на западе — в Финляндии и Швеции, с другой — на востоке, в северных и центральных областях империи. Историография темы . Ограничимся тремя констатациями, которые на наш взгляд определяют современное состояние изученности семейного по-ведения российского крестьянства доиндустриальной эпохи. 1. Представления о домохозяйстве как феномене жизнедеятельности крестьянской части населения дореволюционной России, сложившиеся в за-    281 падной и в отечественной науке, диаметрально противоположны. Исходным для впечатляющего перечня исследований российских авторов является вы-вод В.А.Александрова, в общих чертах сводимый к тезису: в России с XVII по первую половину XIX века абсолютно преобладала нуклеарная семья, то есть, состоявшая из родителей и их неженатых детей; встречающиеся в ис-точниках неразделенные семьи (с женатыми сыновьями, либо так называе-мые братские — совместно проживавших семейных братьев) всего лишь от- ражают исключительность положения не успевших по каким-то причинам вовремя разделиться крестьянских семей [Александров, 1981, 1984]. Тогда же, в начале 1980-х гг., Питером Запом было сформулировано убедительно аргументированное обращением к детальному анализу количественных ха- рактеристик семейного строя крестьян Рязанской губернии противополож-ное мнение. Согласно ему, наоборот, в России преобладали многопоколен-ные семьи [Czap, 1982]. К подобному выводу пришел и изучавший феномен домохозяйства на тамбовских материалах Стивен Ли Хок [Хок, 1993]. 2. Сложилась ситуация, когда из-за следования разным методикам сис-тематизации количественного материала сопоставимость качественных оце-нок, представленных в историографии по различным регионам, практически недосягаема. С появлением новых исследований научное знание приращива-ется очень относительно. Только те, кто решается прибегнуть к собственным переподсчетам по опубликованным разными исследователями цифровым данным, могут рассчитывать на некие подытоживающие выводы. При этом переподсчеты ведут, как правило, к аггрегированию данных с преобладанием средних показателей, на основе которых делаются косвенные наблюдения. В итоге происходит неизбежное упрощение классификации домохозяйств, при-сутствующих в отдельно взятых исследованиях. Так, подытожив достижения  российской историографии и подчеркнув, что разные историки используют  разные термины для описания одних и тех же структур, или одни и те же термины для описания разных, Дэвид Мун в весьма убедительном обобщаю-щем исследовании чрезвычайно упростил типологию домохозяйств россий-ского крестьянства. По-существу, он свел ее к двум категориям: “простые” и “сложные” [Moon, 1999]. 3. Стало принятым усовершенствовать методику анализа. Хотя в основе модификаций лежит как правило все та же предложенная П. Ласлеттом схе-ма распределения домохозяйств по типам, считается возможным упрощать ее и даже перестраивать. Ограничимся всего тремя примерами. Так, на первой позиции в таблице М.В.Борисенко, исследовавшего се-мейный строй западносибирских крестьян, обнаруживаем так называемую "малую одиночную" семью, характеризуемую как "одинокие совершенно-летние лица" [Борисенко, 1998]. Но у Ласлетта в данной части его типологи-ческой таблицы одиночки присутствуют раньше, чем какой бы то ни было домохозяйственный коллектив, и ясно обозначены — "не семья" ("no family). В предложенной Д. Муном растолковывающей классификации про-изошло 'выпадение' значительной части семей, попадающих в категорию нуклеарных — супружеских пар без детей. При этом остается неважным, их    282 дети еще не родились, не будут рождены вовсе, или уже выросли и покинули  родительский дом. Все три категории семей с тех пор нередко не включают-ся в предлагаемые исследователями классификации, формально привязывае-мые к типологии П. Ласлетта. Не находим среди семей, образующих простые   домохозяйства по Д. Муну,   также   вдов   и   вдовцов   с детьми. Типология Юкки Партанена, предложенная в докторской диссертации автора и примененная в авторском разделе коллективной монографии, кото- рой увенчался международный исследовательский проект, выполненный под  руководством профессора университета Восточной Финляндии Тапио Хя-мюнена (Tapio Hamynen), включает пять типов домохозяйств. Она как нельзя лучше отражает, по-видимому, финляндскую крестьянскую реальность про-шлых веков. Автору удалось включить в характеристики семейных коллек-тивов даже их хозяйственные функции, подчеркнув активность или уже не-активность, например, вдовца (вдовы) во главе домохозяйства [Partanen, 2004]. Однако обращает внимание отнесение супружеской пары без детей к домохозяйствам, определенным как 'несемейные'. С этим из типологии се-мейных коллективов 'выпадают' все супружеские пары, которые еще не ус-пели завести детей, или уже успели их вырастить, равно как те, кто вообще не собирался иметь детей. В то время как, согласно П. Ласлетту и по класси-фикации, признаваемой в российской специальной литературе, супружеские пары без детей безусловно относятся к семейным коллективам, будучи опре-деленными как 'неполные'. Метод и результат. Научно-исследовательский интерес к структурно-организационной стороне семейной жизни российского крестьянского со-циума существенно повысился в последнее время благодаря возможности использовать новейший технологический инструментарий для накопления и систематизации историко-демографической информации. Компьютерное оборудование, снабженное современным программным обеспечением, по-зволяет ставить и решать задачи, еще совсем недавно выглядевшие непре-одолимо трудоемкими. Ранее, как правило, приходилось создавать модифицированный источ-ник информации на основе архивного манускрипта, будь то ревизская сказка, или исповедная ведомость, или подворный список, или метрическая книга. Сведение данных в таблицы в этом смысле более привлекательно и даже продуктивно. В то время как подсчеты прямо из архивного источника мини-мизируют затраты времени, полученные таким образом цифровые данные лишены верифицируемости.  Я   в   своем   исследовании   демографического   поведения   крестьян-карелов доиндустриальной эпохи обратилась к методике базы данных. База данных со структурированной карточкой позволяет сохранить выявленную информа-цию на индивидуализированном уровне имен и персональных сведений. К ней всегда можно вернуться, чтобы проверить или уточнить то, что необхо-димо. Целый ряд наблюдений подсчитывается автоматически (например, ко-личество членов каждой семьи и число всех семей, составлявших то или иное домохозяйство; разница в возрасте супругов; как много было вступив-    283 ших в брак и все еще остававшихся вне брака лиц от 15 до 30 лет). Время ис-следователя экономится в момент фиксации архивной информации благода- ря наличию многоуровневых полей, в которых достаточно просто выбрать соответствующую характеристику. Так, в полях 'вид домохозяйства' и 'тип домохозяйства' (далее — ДМХ) открываются все спектры вариантов. Очень ценно и то, что присутствует поле для особых отметок и замечаний. Типология, которуя я считаю нужным применять в предпринятом ис-следовании, апробирована в уже упомянутой выше коллективной моногра-фии [Tcherniakova, 2004]. Обращает внимание чрезвычайная дробность ин-формации в типах. Например, в графе “без семьи” под буквой а) значатся одинокие вдовцы и вдовы, а под буквой б) другие одинокие лица. В графе “не семья” под буквой а) значатся проживавшие совместно братья и сестры без собственных семей; под буквой б) то же, но не братья и сестры, а лица иного родства; под буквой с) делившие кров и стол лица, не являвшиеся род-ственниками. В графе “не вписывающиеся в типологию домохозяйства” та-ких феноменальных случаев уже 13. Может показаться, что это едва ли не больше затрудняет создание обобщающей картины состояния карельских домохозяйств. Вероятно, имеет смысл пояснить, что под буквами аа) во всех вариантах ДМХ дополнительно значатся обитатели дворов в тех случаях, ко-гда с ними под одной крышей оказывались лица, чье родственное отношение неочевидно, например так называемые “приживалы”. Отдельно учитываются все прочие ДМХ, которые не удалось классифицировать ни под одним из выделенных типов. Оправдание этой дробности наблюдений я вижу в том, что ни одна кол-лизия сочетаний человеческих судеб не теряется на уровне сбора информации. Следует ли такие первоначальные таблицы публиковать? Полагаю это важным для создания действительно адекватного представления о сложности семейной структуры и многовариантности семейной организации карельских крестьян. Более того, наличие столь детальной информации должно помочь избежать вынужденного упрощения схем и классификаций на уровне обоб-щающих работ. В работе с источниковыми данными я столкнулась с тем, что в разряд “прочих” должны быть отнесены до 15–20% домохозяйств. И это, на мой взгляд, не позволяет пренебрегать показом во всей ее специфике детальности домохозяйственного строя карельских крестьян. В целом мои наблюдения убеждают в том, что пренебрежение дополни-тельными характеристиками ДМХ, строго говоря не вписывающихся в три заданных разряда внутри расширенных (extended) (2,9%), так же как в разря-де составных (multiple) (3,5%) заставило бы нас пренебречь спецификой в целом весьма существенной доли в 6,4%. То же, но еще более четко выявляется при внимательном разнесении по  разрядам семей внутри группы “прочие”, то есть, таких, которые остались за  рамками всех типов с первого по пятый. Это все ДМХ с так называемыми 'приживалами'. Но даже при таком дробном подходе все еще остается замет-ная группа ДМХ, которые попадают в разряд прочих (5.2%).
Related Search
Similar documents
View more...
We Need Your Support
Thank you for visiting our website and your interest in our free products and services. We are nonprofit website to share and download documents. To the running of this website, we need your help to support us.

Thanks to everyone for your continued support.

No, Thanks