НАША ДОЛЯ-БОЖА В0ЛЯ,,) - PDF

Description
НАША ДОЛЯ-БОЖА В0ЛЯ,,) (Продолженіе). X. Мынуло килька тамъ тыжднивъ, и вновъ Максымъ Мыкмтовычъ Витрякъ працюе, и зновъ ходе що-праздныка до божого храму, и зновь, зкъ побаче старца якого, то вже такъ

Please download to get full document.

View again

of 36
All materials on our website are shared by users. If you have any questions about copyright issues, please report us to resolve them. We are always happy to assist you.
Information
Category:

Paintings & Photography

Publish on:

Views: 18 | Pages: 36

Extension: PDF | Download: 0

Share
Transcript
НАША ДОЛЯ-БОЖА В0ЛЯ,,) (Продолженіе). X. Мынуло килька тамъ тыжднивъ, и вновъ Максымъ Мыкмтовычъ Витрякъ працюе, и зновъ ходе що-праздныка до божого храму, и зновь, зкъ побаче старца якого, то вже такъ не видпусте ёго одъ себе, а подасть ёму милостыню та ще й скаже: Ирыймы, етарче божый, подаяиіе та помолысь за гришну душу Петра... Тилько вже писля того подавсь Максымъ Мыкытовычъ Витрякъ, дуже подавсь: и рукы у иёго кринко еталы трусыться, такъ шо, якъ визьме винъ було карватку зъ водою, то и вода въ ней не держытся, та й поаерекъ ставъ бго шось дуже доймать... А тилько шобъ Максымъ Витрякъ показавъ кому свою журбу? Ажъ никому и ажъ николы! Та й чого ёму, якъ на чужу думку, журыться? У него, овримъ Петра, есть ще дочка Орыся, и яка дочка? Та есть ще найменьшый сынъ Давлусь, такъ чого ёму? х) Сч Шевсв. Стар, 1901 г 2. НАША ДОЛЯ БОЖа в о л я. 425 Вы подивиться, люде добри, яка выйде изъ тіеи Орыси Витрякиввы краса? Ще вона, сказать, тилько дивчынка, але ось незабаромъ буде и дивкою. Хиба дивчатамъ довго росты? Воны, якъ те шпенычне тисто, шо не вспіешъ его и замисыты, яісъ воно уже й зійило. То хлопци... а дивчата, якъ верба. Такъ усяка дивка, такъ и Орыся Витрякивна. Ще ыаненькою Орыся була така втишна, така уже втишна та гарна дытына була, шо онъ яка! Вона було и розскаже батькови про Ивашечгса та про видьму; вона ёму и писню яку нроспива, и въ голови ёму поська. И все було бильшъ коло батька, усе коло батька, якъ тамъ кажуть, трется та мнется. А батько уже, якъ тилько прысяде де, такъ заразъ же ухопе за рученята донечку свою та до себе на колина; посадовыть іи та такъ и держыть у себе и зъ колипъ не спуска. А вона ёмѵ щебече, а вона ёму цвирынчыть та порощыть! Щебечы, щебечы, моя галочко! Хай Богъ храныть, абы бъ не плакать ! скаже було Максымъ Мыкытовычъ, спускаючы зъ колинъ свою донечку та хрыстючы іи хрестомъ. Отъ такъ було тишытся Максымъ Мыкытовычъ Витрякъ своею Орысею, якъ вона була ще малою. А якъ уже стала вона велыкою, такъ винъ и очей зъ ней не вводе, безъ ней и не йисть, и не пье, безъ ней и не дыха. Черезъ шо жъ воно такъ? Одно черезъ те, шо вона була у нёго едыначка-дочка; а друге черезъ те, шо вона така жъ невымовна була красуня, якъ и іи маты Маруся, якъ ще молодою дивчыною гуляла, коли іи уперше уздривь Максымъ Витрякъ. И справди такы Орыся на все село славылась своею красою. Зросту вона бѵла середнёго, станъ у ней бувъ тонкыв та ривнесенькый, неначе та молода тополя, шо росте гой дается у садку захыстному; походка у ней була спокійна та поважна, неначе у тій короливны; зъ лыця вона була округла и повновыда; ротокъ невелычкый и повсигда трошкы роскрытый, нисокъ коротенькый и неначе трошкы кырпатенькый; а зубонькы ну чысто жъ такы неначе воны выточени: рявнесеньки-ривнесеньки та били-били, Тоиъ 72. Мартъ, 1901. 426 К1ВВСКЛЯ СТАРИ В А таки уже били, шо ажъ свитнтся, якъ свитытся билый снигъ у морозный та ясной день на совци; а шо вже очи, ти кари та весели очи, то воны у ней повсигда свитять такъ, якъ у неби дви самыхъ блескучыхъ зирочкы, и свитять чымъ билыпе ды- вышся у ти очи, тымъ билыпе хочется дывыться у ныхъ, тымъ радиснійшъ у тебе робытся на души и веселійшъ на серци. Оде якъ засміется було Орыся, та якъ роскрые свои коралови губонькы, то неначе одъ ней, якъ одъ ясного сонечка, свитъ свризь зяблещыть та засяе. А въ очахъ у ней стилько смиху, стилько радощивъ, стилько щастя, шо, глядючы на ней, и самый сумный чоловикъ заразъ же росправыть на чоли своём у зноршш та стане такай веселый, якъ на Велыкдень нередъ розговиннямъ. Куды ни поверны Орысю, одна краса та й годи! Ты подывысь ще на іи косы: якъ занлете оце вона ихъ у дрибѵшвы та якъ попуска унызъ, то воны у ней ажъ ныжче колинъ нростягнутся. А якъ уберется було Орыся на яке-не- будь свято, якъ надягне на себе свое дивоче убрання, чер- вону, ще одъ бабы, квитчасту, усю въ картахъ, плахточку, зелену зъ червонымы лапк&мы та зъ гаруснымы гудзыкамы керсетку, якъ пидпережется каламайковымъ пояскомъ, за поясъ заткне мережану хусточку, на шыю начепыть разкивъ пъять, або й бильшъ доброго намыста, ще й килька тамъ золотыхъ дука- тивъ та срибныхъ хрестивъ, у косы волете червону, блакитну, рожеву та жовтогарячу стёжку, голову уквитчае жывымы гвоз- дыкамы, зеленымъ барвинвомъ та дивочымъ винкомъ, а на нижкы набуе маненьки червоного сапьяну зъ пидковкамы чо- битвы, якъ уберется та якъ одягнется оттакъ Орыся, то чысто-жъ тоби карты на, отъ-та сама нартына, шо маляри ма- люють по городахъ на дывовыжу панамъ. И якъ иде оце Орыся у такому убранни до церквы, то неначе вона и до земли доторкается, и одъ красы та одъ радощивъ неначе горыть уся въ золоти... А ще краща бува Орыся тоди, якъ пёредъ веде у танку! Э, тутъ вона уже не дивчына, а справжня короливна! Тутъ вона якъ протягне своимъ звинкымъ та высовымъ голос- не НАША ДОЛЯ---- ВОЖА ВОЛЯ. 427 комъ писню, якъ пробижыть попереду всихъ, ведучы за собою увесь танокъ, якъ стукне нижка объ нижву чобиткамы, якъ обкрутне дивчатъ округъ своей рувы, шобъ зробыты зъ ныхъ справжный танокъ, такъ хто тамъ буде на вулыци, чы старе, чы молоде, чы жинва, чы чоловикъ, то вже не вдержытся, шобъ не сказать: Ну-й дивка жъ одя, Орыся! На все село дивка! Не дивка, а чысто тоби втиха! Шо вродлыва, шо саивлыва, шо брава, шо жвава, такъ уже й никуды билыпъ*!.. Такъ на таку дивву десь уже хлопци не зазыралы? Эге-жъ! Инчый дыввтсян на ней, дывытся, та ажъ очи вытрищыть. А инчый погляне на ней, погляне, та скорійшъ и одвернется, ухопе себе за еерце, зитхне тяжко-претяжко та й геть одійде отъ танка. Ну, й дочку жъ Богъ давь Маруси Витрячыси! промовыть оце, дмвлячысь на Орыею, баба Одарочка Сыдорыха. Эге, у литку й качка прачка, а нехай вона побрыжка зимнёи поры! перехопе бабу Одарочку Сыдорыху баба Хиыва Дудукалка. Ще иобачымъ, шо зъ ней дали выйде; тоди скаже гоцъ, явь высвоче. А що дали? Замижъ пиде за кого любля, не що! А хиба якъ.замижъ пійде, то вже й щастя запобижыть? Може лисля веселощивъ та играшовъ доведется ще й сплакнуть. Зъ горемь натёрпытся, такъ и не таву заведе. А Орыся гуля соби, та й байдуже ій и до молодыхъ хлопцивъ, и до старыхъ бабивъ. У ней ще не те на думци: у ней на уыи те, явъ бы ыатинци своій краще догодыть та явь бы татка, свого любого татка, прм старосты заснокоиты. И ось вона то побижыть до колодязя та прынесе до-дому воды; то метнется на вгородъ та выкопа картопли, або бурявивъ на борщъ; то вынется ^на тикъ та нарве тамъ травыци коровк&мъ, шобъ воны побильше давалы молока. И за яве-бъ дало вона ни взялась, то такъ воно у ней и горыть, такъ и горыть. Батько та маты ще гараздъ ій и не скажуть, а тилько тавъ, навтявы, шо тамъ треба чы зробыть, чы ухопыть, явъ ось воно уже й йе. Вона и тре, и мне, и шые, и мые, и обидъ готуе, и въ поли працюе. Покы маты тамъ свубвдыть одынъ снипъ, а 428 КІВВОКіЯ С Т ір И Н І. вона тры, а вона тры. Та все, куды бъ вона ни йшла, шобъ ни робыла, за шобъ нн бралась, та все зъ играшкамы, та все зъ спивамы та зъ радощамы. И така жъ тоби весела та втишна та славна дивчына, шо онъ яка! А якъ оце вже все переробе и ничбго бильшъ ій не зоетается робыть, тоди вже вона у свій любый та гарный садокъ. Тамъ вона чысто явъ у божому раю. Тамъ вона такъ уже спива та выспивуе, такъ радіе та втишается, шо ажъ кожна квитка, коженъ вущывъ ій сміются та усмехаются. А квитокъ у ней у тому садку, тамъ якихг тилько и нема? Тамъ и холодна мнята, и зеленый любыстокъ, и душистый кануперъ, и пахучы васильки; та,чъ и крокисъ и дзиндзивирь, и майоркы, и чорнобрывци, и высока рожа, и макивъ цвитъ. И чого тамъ, чого тилько нема? И тамъ же надъ тымм квнткамы, по середыни садка, ростуть-гойдаются кучеряви вышеыькы та темно-зелени черешни, а въ одному, тыхому та захыстному куточкуі дрижать на вильнимъ повитри та шепочуть своимъ било-зеленымъ лыстямъ сриблясти тополи. Невелычкый той садокъ, а тилько винъ такъ рясно усаженъ квичкамы и такый винъ веселый та чаривный, шо такъ до себе и прытяга чоловика у литню налк^ добу. И садокъ прытяга, и дивчына, шо спива у тому садку... XI. Обичъ зъ садкомъ Максима Мыкытовыча Витряка стоявъ садокъ Грыгорія Якымовыча Крачка. Цей Крачовъ бувъ невелычвый соби панокъ и прожывавъ винъ на своему грунти, коло Максыма Витряка, зъ давныхъ давенъ. Колысь-то, чы его дидъ, чы прадидъ, зайшовъ зъ-за Днипра на Слобожанщыну и якось-то опынывсь у Суныцивцн. Тамъ винъ довго верувавъ музыкантами крепакамы пана Ивана Бормсовыча Голованя, и въ якыйсь тамъ щаслывый часъ такъ догодывъ тому Голованю, шо вивъ подарувавъ ему и грунтъ и двохъ, чы трёхъ крепа- НАША ДОЛЯ БОЖА ВОЛЯ. 429 кивъ. Такъ отъ-то правнувъ того захожого Крачва, Грыгорій Якымовычъ Крачокъ, и прожывавъ обакъ зъ дворомъ Максима Мыкытовыча Витряка. Винъ и родывсь, и зрисъ на своему грунти и черезъ те дуже любывъ свій ридный кутовъ. Тутъ же винъ, десь недалечко одъ Суныцивкы, и панночку соби явусь-то знайшовъ: тутъ же и одружывсь зъ тіею панночкою, Ганнусею; тутъ же Богъ дарувавъ ёму и сыночка, Ивасыка. Тильво одного сынка пани Брачыха и породила на свитъ; одынъ винъ и зостався на втиху батька та матери. Черезъ тежъ батько та маты такъ крипво и вохалы та пёстылы свого сыночка, шо для ныхъ луччихъ и радощивъ не було, явъ бачыть здоровымъ та щаслывымъ свого Ивасыка. А воно жъ тоби те хлопья ще змалву шо вже було огнен не, шо вже було прудке та жваве, такъ чысто жъ тоби одно лыхо зъ нымъ та й годи! Ничымъ его не зупыныагь, ничымъ не вдержышъ, хиба тилько вазку розскажешъ, або писню яку проспиваешъ, або чымъ страшнымъ наляваешъ. Оце спыть було воно у ночи, у своій вимнатци, а потимъ просыпется о пивночи та й давай воюваты зъ бабою Одарочкою, шо спыть воло него. То баба и такъ и сякъ, ниякъ его не вгамуе, а дали й каже: Спы, спы, Ивасыву, а то онъ видьма йде та вхопе тебе та й понесе. А де-жъ вона, бабусю, та видьма йде? А ондечкн выскочила зъ глухого киньця Крыженковыхъ воритъ... Онъ вона загнулась, явъ собака, та верхы на війку зъ дійныцею и крадется по-пидъ тынню... Ой, бабусю, я боюсь! Вона мене не визьме? Явъ не будешъ воюваты, то не визьме, а якъ будешъ, то ухопе, та й понесе. А яка вона, бабусю, та видьма? А яка? Била-била, якъ снигъ; спереду мор да довга* предовга, а ззаду ще й хвистъ. Ось дывысь, ось дывысь, явъ крадется по-пидъ тынню!.. Ой, ой, бабусю, я боюсь! Краще ты мене эаврый зъ головою, я вже не буду билыпъ. 480 ВІВВСВАЯ СТАРИНА. Бабуся закрыв хлопчыва, и воно угамуется, хочъ и довго, дуже довго писая того не спыть: воно хочъ и закрыте, а добре баче черезъ викво, якъ скризь по дорози мыготыть та перелы- вается свитъ одъ мисяця и якъ винъ надае яснымы та билыиы пасмугамы на ворота, на хату и на повитку Крыженва: ото-жъ, мабуть, одъ тіеи билои видьмы такый билый проыинь!.. Ой, и страшно жъ, и не дай же, Боже, явъ страшно! А тутъ ще то баба Одарочка балакала, а то заснула та шо хропе, шо хропе! ій же й байдуже, а тутъ же жъ!.. вже А якъ устане Ивасыкъ зъ лижва ураньци, то и тутъ зъ ныыъ лыхо: не хоче ни одягаться, ни обуваться: уже бабуся до вёго и тавъ и сякъ, такъ ни: не хоче та й край. Спивай мени, бабусю, писню, тоди я буду одягаться. Та яку-жъ тоби спивать? Хиба про Хому та про Ярему? Якъ Хома та Ярема та ридніи браття симъ годъ зби- ралысь у Русалымъ, такъ Ярема хочъ заравъ, а Хома все вбирается, тавъ якъ оце ты у мене одягаешся. Э, ни, бабусю, я ціеи не хочу! Спивай мени про орла та про сокола, шо купалысь умисти на мори та балавалы про возака. Отъ и почн
Related Search
Similar documents
View more...
We Need Your Support
Thank you for visiting our website and your interest in our free products and services. We are nonprofit website to share and download documents. To the running of this website, we need your help to support us.

Thanks to everyone for your continued support.

No, Thanks